12 линий метро. Не дай себя развести: рельсы те же, направления разные.
Посчитай, как ближе – через север или через юг. Не удивляйся, если окажется, что через западо-восток.
Скоцентрируйся: через разнонациональные головы, разноцветные зонты и туман пристально вглядывайся в бегущие строки электронных табло и, ради Всех Святых, не пропусти табличку на первом вагоне грохочущего поезда.
Тебе может показаться, что это не европейское метро, а вокзал поселка Поселок, где ты застрял в ожидании пригородной электрички, которая ходит три раза в сутки. Не стоит придаваться отчаянью: твой час и твой поезд придет. Возможно в тот момент, когда твой шеф уже будет подходить к твоему рабочему месту для утреннего рукопожатия.

И вот, наконец, как и обещалось, ты внутри, ты движешься вперед! Потом вправо-влево, по диагонали, по горизонтали - а все потому, что ты не обезопасил себя и не присосался мертвой хваткой к поручню. Не забывай: ты в Европе, здесь интеллигентные люди! – они не будут похабно прижиматься к тебе спинами и сумками, не оставляя тебе пространства для падения на резком повороте. Им не в падлу расступиться.
(  едем дальше? )

У меня все есть.
Мужчина, квартира, работа.
Телевизор, машина и комп.
Перспективы, надежды и планы.
Подруги (созвон раз в неделю)
Друзья (те, кто еще не забили)
Родители (пересеклись в магазине)

У нас у каждого своя жизнь.
И, конечно же, ни у кого нет времени.

------
И иногда мне кажется,
что я так и застряла где-то далеко,
где до вас - тысячи километров.

Прости меня, Лион,
за иллюзию нашей идиллии
за фальшивые надежды
за легкую влюбленность
за шокотерапию
за ничегоневозможность
за это прощание прости меня.

Мой Питер,
ты не прощаешь, я знаю,
ты будешь годами упрекать меня за это 22хмесячное предательство,
за изменения, которые для тебя – измена,
ты будешь гнать меня дождями и метелями,
запугивать тенями в подворотнях и экономической нестабильностью,
насылать на меня насморки и депрессии пару раз в сезон,
но ты уж извини,
я теперь никуда не уеду
от них, которые писали письма в тишину,
заготавливали ящики алкоголя и веселья на лето,
держали в курсе и хотели быть в курсе,
звали на свои кухни и отпаивали коньяком,
и знали, что я вернусь.
от них и от него
я теперь никуда.

Лишилась (= лишила себя) двух зубов мудрости.
Щечками слегка похожу на хомяка.
Потупевшего хомяка.

Я никуда не пропала,
я никого не забыла,
я просто борюсь с собой и со временем.
Я по уши в долгах : ответы, комменты, телефонные звонки, встречи.
Обещаю – рассчитаюсь.
С первой получки.

А пока
я делаю дыхательную гимнастику.

Весна – период обострений : кольнешь слегка – словно полоснул катаной.
Весной так тянет на крыши, свесить ноги и - неделями на грани
Весенняя впечатлительность доводит до сумасшествия – ты ищешь и не находишь баланс между истерией и нирваной.
Весна – поплачем ? посмеемся ? побежим ? останемся ? давай сделаем хоть что-нибудь! ( что-нибудь )

Весна – каждую минуту идеи умирают при родах, давая секундную жизнь новым идеям , которые не выдержав напора, погибают под сапогами бесчисленные поколения задумок и планчиков. Кровавый бордель в голове !!! Каждую минуту загорается лампочка, каждую минуту гаснет лампочка.
“ We can plan a murder or make a religion” Вот она - самая что ни на есть весенняя фраза JM

А душа неразумная, как же она бьется-рвется-раз-ры-вает-ся !
Вслепую искать выход - нащупать скальпель. Вскрыть и выпустить её.
В весну .

Отвратительная привычка играть в инфантильность. В общение с некоторыми людьми просто не удержаться от капризов, надувания губок, топанья ножкой. А они принимают, им нравится опекать, гладить по головке, - у них своя игра: во взрослость. Я всё ловлю себя за руку, за слово и обещаю перестать. Они тоже, наверное. Но мы продолжаем наслаждаться общением друг с другом, следуя нехитрым правилам: ты мне - иллюзию детства, я тебе - эфемерную власть и силу. Правила , всё таки, пусть даже правила игры - а я ведь никогда не любила мухлевать.
И пусть на самом деле всё наоборот, я, 23х-летняя, взрослая уже, много лет взрослая. А они, те, кому перевалило за третий десяток, так и не определившие себя ни во времени, ни в пространстве, живут с мамами и тайком играют в Game Boy. И пусть всё это немного странно, стыдно и алогично, но я всё ещё ищу оправдания этому лохотрону социальных ролей.

Моя любовь к Питеру – нервная, припадочная, но тем не менее неистощимая. Но что-то меняется, и даже не в этой любви, а в другом, далеком, не смеющем её коснуться.

За этот год карта мира была словно перерисована более яркими красками. Я вдруг почувствовала себя способной не просто смотреть, но и видеть красоту и чувственность, боль и шрамы на теле других городов – не вежливым восхищенным или скорбным взглядом, а всматриваясь, вгрызаясь в его образы – я стала смотреть испытывающим и одновременно ищущим взглядом скитальца…

А потом, знаешь, было так странно после двух месяцев скитаний, окинув усталым взглядом реки, мосты и набережные, тихие улочки и правильные квадраты газонов этого города – города, в котором я прожила безумный год, было по-настоящему странно осознать, что вот она – моя вторая любовь, умиротворенная и тихая,– Лион.

И они никогда не пересекутся.